“ПОМИДОР” тоже пилот, только начальник !
Владимир Шупегин,
КВС-инструктор Ми-8.
Восьмидесятые годы 20-го столетия. Авиация в Тюменской области достигла максимальных размеров.
Геологи открывали месторождения нефти и газа одно за другим. Транспортные самолеты завозили оборудование, всевозможные грузы, продукты, перевозка пассажиров достигла огромных размеров. В воздухе движение самолетов напоминало пчелиный рой днем и ночью, оставляя за собой инверсионные следы высоко в небе.
Такая ситуация была и в вертолетной авиации. Ми-2, Ми-8, Ми-6, Ми-10, Ми-26 , напоминало такой же рой у земли на малой высоте. Называлась она малой авиацией.
Вертолеты носились между базами и буровыми доставляя груза внутри фюзеляжа, крупные таская на подвеске , а также развозили сменных вахтовиков. В воздухе сплошной гвал радиообменов. Нефтяные вышки росли как грибы. Появлялись поселки и города. Народ валом валил в эти края на заработки . Работы всем хватало.
Нефть уже качалась по нефтепроводу Уренгой-Помары-Ужгород в страны социалистического лагеря, а также в страны буржуазного содружества в Европу. Все были довольны. СССР великая, уважаемая страна !
Начались времена Мишки-Райки-перестройки под лозунгом : “перестраиваем все отрасли для светлого будущего общества”.
Это коснулась и авиации. Началось послабление авиационных документов, которые уже были слишком жесткими и просто мешали работать.
Но был один приказ начальника Тюменского Управления Гражданской Авиации (ТУГА) Г.П.Ласкина. Он летал на Ан-2 и вторым пилотом на Ту-134 и достиг высоких вершин “Заслуженного пилота Российской Федерации”.
Дал указание вертолетной авиации, при приземлении в любом районе аэродрома в радиусе 5-ти км, выключаться и на вахтовке или другой какой машине добираться до аэродромно-диспетчерского пункта, для ознакомления с прогнозами и принятия решения в журнале вылетов.
Все вроде бы правильно. Безопасность есть безопасность. Однако есть и другая сторона медали. Летом когда много светлого времени можно и не спешить. А зимой ? Этого времени всего 5-6 часов, захватывая сумерки. Пока доберешься туда и обратно, а если машины нет, то пешком быстрым шагом в унтах, в ползунках и полярной шубе. Порой возвращаешься, залазишь в кабину вспотевший, как в мыле после сауны. Тут уже не до полета.
Вот здесь и проявляется у пилотов сила воли и нордический характер с проклятиями. Сил нет, а надо выполнять работу.
У кого сил нет так работать бросились учится в Академию ГА и далее в начальники или в инспектора по безопасности полетов. Этому приказу 10 лет и никто не мог убедить Начальника ТУГА или не хотели убеждать отменить его.
А можно это все сделать по радио, принять прогнозы и доложить диспетчеру о маршруте полета на дополнительной частоте и летай с любовью к небу.
А приказ работает во всю мощь на зло загнивающему капитализму. Начальник ТУГА Ласкин объяснил, мол пилоты мало занимаются физкультурой и им надо больше ходить. Хороший ответ Заслуженного пилота. Правда это ему выйдет потом “боком”.
У каждого отряда были назначены свои места или точки базирования. Нашему Тюменскому отряду из аэропорта “Плеханово”досталась несколько точек. Одна из них Старый Уренгой. Где старшим по аэропорту был ком. звена Невзоров. Здесь базировалось местное звено МИ-8 с базой в Тарко-Селе.
Командир звена был как бы князем этого района. Мы его за глаза прозвали “помидором”, за его красное лицо. Был суров и требователен к авиационным законам, особенно к приезжим из Тюмени, Свердловска и Москвы. Они нас называли “халеями” за то что мы прилетели отбирать их работу и хлеб.
Наша работа была постоянно в напряжении. Только не попасться к “помидору” с каким нибудь незначительным проколом. Не простит, мы его враги.
На эту точку я как то зачастил. Обычно нас посылали туда где мы обжились и знали все особенности работы.
Как то осенью прибыл на базировку в Старый Уренгой работать на нефтяников. Встреча с местным ком звена, инструктаж, особенности полетов, наставления, напоминания о дисциплине и готовность экипажа с подписью ком звена в нашем план-задании. (Хотя это не требовалось).
Светлого времени в осеннее время мало, дни становятся короче и короче. Что бы получить премиальные надо налетать 60 часов. Командировка на 11 дней. Один день будет выходной. 10 дней надо отлетать по 6 часов в день. Время на раскачку не остается.
Хорошо когда полеты с подвеской. Два вылета по 3 часа и все в ажуре, день удался. Но когда развозка пассажиров или груза внутри фюзеляжа, то наступают сложности. Возвращаешься с задания, необходимо выключиться, сбегать в АДП (аэродромно диспетчерский пункт), ознакомиться с прогнозами и принять решение на вылет. Эта процедура занимает много времени.
Налет в день маленький, премиальных не видать. А на аэродромах есть полигон для работы с подвеской. Здесь выключаться не надо. Можно подсесть, пока приготовят подвеску. Винты крутятся, налет идет.
С Германом Медведевым, отлетывал со мной программу ввода в командиры. Заправка вертолета.
Хорошая работа доставалась местному звену. Остальное “халеям”, то есть нам. Мне запланировали развозку вахты на весь день. Картина “Репина”….. .
Предложил заказчице (представителю нефтяников) Валентине Поповой, по возвращении зайти на полигон, как бы за подвеской, приземлиться, посадить вахтовиков и уйти на буровую. Сказав диспетчеру, что подвеска не готова. Так иногда делало местное звено.
Отлетали несколько дней. Валентина довольная, вахта поменялась во время, буровые работают в штатном режиме.
Как то в конце командировки Валентина слезно попросила заменить вахты. До этого не было погоды и смену не поменяли. Злоупотреблять этим методом конечно не стоит, можно налететь на неприятность. Но тут просьба заказчика выручить. Как не помочь хорошему человеку. Да у нее муж командир вертолета. Значит свой человек.
Выполнил на следующий день пару рейсов. Все нормальноЧерез несколько дней попросили повторить. Так как все прошло слажено и быстро.Утром отвез вахтовиков, зашел на полигон. Подсел на площадку, без выключения, высадил пассажиров и принял новых. Доложил диспетчеру, что подвеска не готова, взлетаю на такую-то буровую.
Как только взлет произвел, диспетчер дает мне команду левым кругом зайти на посадочную полосу в районе АДП (аэровокзала). Пришла информация, что я загрузил пассажиров на полигоне нарушая инструкцию. Будет досмотр.
Вот это да! Влип! За это, если раскрутить, будет много неприятностей, в плоть до понижении в должности и отстранения от полетов. Могут “пинать” долго. Это как еще преподнести? А преподнести наше руководство может…… .
Выполнять полеты согласно тупых приказов скучно. Налета не будет и геологам проблема с государственным планом. А за срыв у них большая ответственность. Местные пилоты такие полеты с полигона выполняли всегда, не афишируя. А тут решили на мне отыграться.
Но не учли , что я бывший летчик-истребитель. Научили видеть обстановку впереди и зади и еще за того “парня” Варианты мелькали один за другим.
Еще не набрав 100 м , докладываю: взлет произвел, левым по кругу на полосу. Это стандартный заход на полосу для всех воздушных судов. Как бы очередь на посадку. Получил разрешение на полет левым, круг свободен. Патовое положение. Мысли крутятся. Надо срочно что-то делать.
Вдруг в эфире слышу голос Славы Шайхутдинова: “Взлетаю с полигона с подвеской, прошу левым на курс”. Ответ: “Левым повнимательнее, там борт идет по кругу”. “Ой, извините, мне правым на буровую”. Диспетчер должен осмотреть правую полусферу на наличие бортов и дать разрешение, что путь свободен, бортов нет.
Вот и шанс! У меня есть секунд 30. Камнем вниз, приземлился на берегу реки, около поселка. Бортмеханик тут же выкинул стремянку с командой: “Аварийная посадка, немедленно покинуть вертолет!”. Пассажиры быстро освободили наш винтокрылый лайнер.
Тут же взлетел и пошел по кругу затягивая полет. Диспетчер видно не заметил мое снижение, запросил мое место. Доложил, иду по кругу и после посадки прошу комиссию с руководством для составление акта, а то пороть меня будет не удобно, пошутил ему. Погибать так погибать! Чувствовалось по голосу в радиообмене какую то радость руководителя, поймали мол нарушителя. Сейчас будут прилюдно линчевать “халея”..
Посадка, пришла комиссия, нашла в фюзеляже долота для бурильных станков. А где пассажиры, задали вопрос? А как вы парашютистов не видели? Говорят парашюты завезли на базу. С комиссией подошла и представитель заказчика Валентина, испуганная и бледная. У нее тоже могли быть неприятности. Полеты были вроде как нелегальные.
Комиссии предложил составить акт о необоснованном использовании вертолета. Налет получился 10 мин. Заказчик этот налет не оплатит. Кто из Вас будет платить 600 руб. Это по оценкам того времени. Я отправлю этот акт в Тюмень и в прокуратуру, там у меня есть друзья. Теперь я их начал “дрючить”. Что же Вы по ложному доносу сорвали рейс? Кстати среди вас есть и члены коммунистической партии. Не хорошо получается. Не мешало бы поставить вопрос на партийном собрании. У комиссии изменились физиономии.
Валентина отвела меня в сторону и слезно попросила не делать этого. Ее тут “сожрут”, будут неприятности на работе. Согласился, разошлись мирно.
Когда СССР развалился, работа стала затухать. Люди стали уезжать с Севера. В Тюмени в аэропорту встретил диспетчера, который меня запустил по кругу. Это Владис из Литвы. Хотел бросится в объятия, но я его остановил вопросом. Владис я ведь тебя как хорошего, своего парня, с твоими друзьями несколько раз, не легально, вывозил на рыбалку и охоту? А ты меня решил подставить?
Что-то невнятное пробормотал. Извинился. Это было указание “помидора”. Очень он хотел наказать по полной. КЗ ненавидел тюменцев, как он считал, что мы придворный отряд и все блатные. Расстались без корысти с рукопожатиями.
А Слава Шайхутдинов четко просек ситуацию и во время запутал диспетчера. Он служил на Новой земле, майор. Был в Афганистане. К нам пришел после армии вторым пилотом, ввелся в командиры. Потом назначили ком звена. Много работали за границей, был неоднократно старшим групп. Настоящий офицер, кодекс чести превыше всего. Всегда по военному требователен, умеет дружить и держать слово, хотя это качество не всем присуще. Много раз мы выручали друг друга. В нашей сфере это называется братством. При встречи называем друг друга братанами.
Людмила Ивановна Зарубина (лучшая авиационная журналистка) и Вячеслав Шайхутдинов, КВС-инструктор Ми-8.
Полеты постоянно наращивались. Стране нужна нефть, “черное золото”. Нефтяники постоянно открывали все новые и новые месторождения. Увеличивались контракты. Я продолжал летать то в Новоаганск, то в Таркосалинский район по под базам. То опять в Старый Уренгой.
Как то летом я вновь прибыл а Старый Уренгой работать не на геологов, а на сейсмиков. Эта организация изыскивает залежи нефти при помощи радиочастот. Посадки с подбором сложные, требуется особого внимания и опыта. На такие полеты посылают не каждый экипаж.
Как то сидим в аэропорту в комнате отдыха, ждем летных прогнозов. Делать не чего, листаем инструкции, наставления. В руки попался журнал о состоянии площадок на буровых. “Помидор” площадки контролирует, закрывает, открывает, если ему понравились. То есть “мурыжит” заказчика, может что то хочет поиметь от них.
Так он увлекся закрытием площадок, что начал мешать вертолетам возить грузы. А это ставит в трудное положение нефтяников опять же в выполнении государственного плана.
Смотрели, смотрели на этот журнал со вторым пилотом Александром, да и решили порезвиться. Он хорошо мог подделывать почерк. Ну пооткрывали площадки с подписью “помидора”. И улетели в Лабытнанги.
В полете слышим, эфир забит докладами, все борты заработали, Ми-6 потащили подвески. Ми-8 вахты и груз. Авиация ожила. Выходит на связь “помидор”, почему борты летают на закрытые площадки? Руководитель отвечает, у меня журнал ваш и площадки с вашей подписью открыты. Вы уже что не помните как открыли? Рано еще вам стареть.
Я только с улыбкой представил удивленное лицо местного “князя”. По возвращению он подошел и спросил, не я ли сделал записи. Ответил, что нет, мы работаем на сейсмиков и площадки нам ваши не нужны. Посмотрите на почерк. Я везде расписывался, на метео, принятие решений. Второй пилот ни где не фигурировал со своей подписью.
Он многих подозревал, но меня больше. Сказал, что только я способен на это, у других “духу” не хватит. Это меня как то возвысило. Но спину я не выпрямил на всякий случай и конечно в отказ. Вспомнил “17 мгновений весны…”, “Щтирлиц понял как близко был к провалу…..”
Евгений Лебедев вручает грамоту победителю соцсоревнования. Слева Карачев нач штаба отряда.
На этом все не кончилось. Как то в летнее время вернулся на базировку в Старый Уренгой. Встретил “помидор”, надо было пройти у него инструктаж и разрешение на полеты. Вместо приветствия он спросил “талон безопасности” не вырезали ? Ответил, нет ! А Вас ни кто еще не побил? Приветствия достойные, пожали руки и решили все уставные, местные приказы.
Полеты мне предстоят на геологов, где представитель заказчика таже самая Валентина Попова. Полеты начались очень плотно. Конец месяца, план у геологов “горел” в прямом смысле слова. Интенсивность нарастала. Все вертолеты были задействованы в полном объёме.
Слева авиатехник, не помню имя. Справа Петр Медведев бортмеханик. Будущий Нач.Приобского управления ГА.
Валентина попросила вывезти груз на буровые, только эти площадки закрыты местным “князем”. Открывать не собирается ссылаясь на занятость и отсутствие времени. Что ж, опять выручать?
Попросил заказчика написать последовательность и задачи полета. И еще план полета с открытыми площадками в этом районе.
“Помидор” видно “просек” мой план работы. Смотрит как то со стороны, наблюдает за мной. Ясно, будет ловить. Разошлись по вертолетам. Груз в грузовом отсеке. Взлетели.
Взял курс на “куст” буровых. Слышу по радиообмену, что “помидор” пошел за мной. Следить будет.
Погода выдалась облачная баллов пять, нижняя кромка на 300 м. С небольшим набором начал подходить к ним. За мной в км 3 идет борт “помидора” на 150 м. и следит за мной. То есть за точкой на горизонте.
Я ныряю в облако, пробиваю и становлюсь в вираж. Наблюдаю в разрывах облачности как проходит мимо и ищет меня мой “боевой друг”. Сделал несколько отворотов, не нашел меня и пошел на буровые в надежде там меня подкараулить.
Спустившись из за облака пристроился к нему в хвост, в “мертвую зону”. Как не пытался отворачивая влево и в право найти меня ни чего не получалось.
Доложил заранее, прибыл в район работ, на связь через 30 минут. И продолжил полет за вертолетом.
Над первой буровой “помидор” снизился, прошел над площадкой и пошел на следующую буровую, удаляясь на горизонте. Спокойно выполнил посадку и разгрузил груз в стороне от нее, несколько деталей для бурильной установки. Около площадки ветровой конус порвался и не успели завезти новый, а может их не было на складе. Эта и была причина закрытия.
Взлетел, догнал бедолагу, и “сел” ему на хвост. Так последовательно развез груз по буровым. Некоторые пилоты разгружались на центре площадки. Буровики не успевали растащить груз. То народа свободного не было, то техника отказывала. Много причин. Я старался сесть, если ни чего не мешает, на край площадки и груз оказывался за ее пределами. Это давало возможность следующему вертолету безопасно сесть и выкинуть груз. “Помидор”, если увидит груз на площадке, сразу закрывает ее. А потом будут проблемы у буровиков.
Облетев все площадки “помидор” не успокоился, полетел осматривать вновь площадки. Должен же я оставить груз на площадках и тем самым подписать себе приговор? Груз то я оставил везде за пределами, нырнул в облака, доложил, что закончил работу по таким-то буровым и следую на базу.
После полета подошел мой “друг”с вопросом: “Почему летал на закрытые площадки?” Показал ему второе задание, где все площадки открыты. Валентина мне изменила задание. А почему я в начале доложил, что иду на закрытую буровую. А почему нельзя? Без посадки ведь можно. К тому же она находиться в центре “куста” буровых. Доложил, что буду работать в этом районе, на связь через 30 мин.
Так он пошел к заказчице. Она подтвердила изменение маршрута. Площадки закрыты, надо чтить Ваши указания. В чем обескуражила нашего героя.
Хотелось меня поймать в нарушении заправки топливом, но я техникам объяснил ситуацию. Действовали согласно инструкций. Так же в нарушении минимума по погоде. У меня были допуски при минимальных погодных условиях. Тоже не получилось.
Во времена Мишки, Райки, перестройки выбрали меня командиром звена. Под началом четыре экипажа. Их надо обучать и тренировать летать в сложных метеоусловиях, а также по видам работ. Во время перестройки многие летные ограничения упразднились. То есть пошли послабления. Тренировочные полеты увеличились.
Вновь прибыл в Старый Уренгой тренировать свои экипажи. Это было в конце 80-х. “Помидор” ушел на пенсию, вроде бы по состоянию здоровья. Как то под вечер встретились с “помидором”. Как родные поздоровались, но не обнялись как всегда.
Начал сетовать на свою летную судьбу. Пришлось по здоровью уйти на пенсию. Ехать не куда. Квартиры на Большой земле нет. Приходится жить здесь.
Перешел разговор за прошлые полеты. Это ты открыл те площадки? Конечно можно было признаться, но пришлось бы добивать пенсионера. Ответил отрицательно уклончиво. Летая начальником в этих краях нажил он не мало врагов из за каких то площадок. Можно было эти вопросы решать по другому не создавая трудностей для пришлых экипажей”халеев”, как вы нас называли.
Конечно сесть бы нам за бутылочкой, распить, повспоминать былые годы, но с Вами не могу. Алкоголь надо пить с хорошими людьми, с друзьями. Тогда он пойдет на пользу. А Вы меня все время пытались поймать, наказать, как последнего врага.
Поэтому расходимся с Миром. Желаю здоровья, хорошей пенсии, уюта, семейного счастья. На том и пожали руки, как коллеги по небесным просторам.
Больше его не встречал и не знаю дальнейшую его судьбу.
Перестройка двигалась вперед, гласность, плюрализм, открытые выборы руководителей были на каждом шагу.
Очередь дошла и для смены руководства, начальства Тюменского Управления Гражданской Авиации (ТУГА). Командование пошло в народ, зарабатывать голоса.
Нач ТУГА Г.П.Ласкин с таким намерением прибыл к нам в Вертолетный аэропорт Плеханово. Большая, искренняя, проникающая в душу речь, что мы будем под его руководством очень хорошо жить. И пошел в народ с рукопожатиями.
Начальник Тюменского Управления Гражданской Авиации Г.П.Ласкин.
Тут ребята задали вопрос. А можно на вертолетах после посадки не бегать в диспетчеру (АДП) на подписи. Можно всю информацию передать по радио и получить прогнозы? Сказал, что отменит. Этот приказ написал потому, что пилоты мало подвижные, не любят заниматься спортом. Это как бы для здоровья.
Молодец! Позанимался бы он таким спортом зимой в унтах, ползунках и полярной шубе, на вряд ли дожил бы до “Заслуженного пилота”?
Начали выборы нач ТУГА. Два кандидата Ласкин Г.П. и Илларионов В.А. Я прибыл одним из представителей для голосования от А/П Плеханово г.Тюмень.
Первый тур 50 на 50. Шум, гам, как на тюменском базаре. Перерыв час. Противники определились и не желают уступать друг другу, как на ” Куликовом поле”, засучив рукава.
Что то надо делать, время идет. С Евгением Лебедевым пошли к самолетчикам, представителям от аэропорта Рощино г. Тюмень.
Все определились по кандидатам. Но началось обсуждение. Ласкин командует больше 10 лет, уродливые приказы, постоянные не обоснованные летные ограничения. Лучше не будет!
Илларионов давит всем на “горло”. Обещает разогнать старый, ненавистный инспекторский состав управления. Пустить им всем “кровь”. Значит будет что то новое. Разошлись при своих интересах.
Но был один, сидевший в углу, командир “маленькой тушки” (Ту-134) Гусев. Вот он и решил судьбу голосования. Илларионов выиграл с перевесом в один голос.
Теперь можно улыбаться ! Победитель голосования. Новый нач ТУГА Илларионов Владимир Александрович.
Эпилог.
С Евгением Лебедевым того не подозревая стали участниками перемены нового авиационного направления в Тюменской области под началом Илларионова.
Так дебаты 50/50 продолжались бы долго. Уступать никто не хотел. Все оказывается зависело от нас с Евгением.
Потом многие били себя в грудь, доказывая преданность новому нач ТУГА, что именно они помогли выиграть выборы. А на самом деле было так!
Получается приказ бегать в АДП после посадки Геннадию Павловичу Ласкину вышел “боком”. В принципе из за него с Евгением подняли вопрос с пилотами самолетов.
С Лебедевым неоднократно обсуждали, правильно ли мы поступили найдя нужный голос для смены эпохи? И всегда, анализируя ситуации современной жизни авиакомпании приходили к однозначному ответу: да!
Ласкин не смог бы внести нового в жизнь тюменской авиации с характером консерватора.
Илларионов с неудержимым, напористым характером создал авиакомпанию “ТюменьАвиаТранс”. В дальнейшем переименованная в “ЮТэйр”. На английском “UTair” (United Tyumen Air). В переводе “Объединенный Тюменский воздух”.
ЮТэйр ” летает везде, где есть воздух!” Летает и радует пассажиров своей галантностью и вниманием.
А при Генеральном Директоре А.З.Мартиросове выросла до одной из ведущих авиакомпаний России.
Нам с Лебедевым лавров не досталось. Евгений погиб через 20-ть лет в Москве при невыясненных обстоятельствах.
А меня “пинали”, хотели хоть как то унизить и обидеть художника. Но не допинали. Как бывший истребитель всегда уходил из под атаки. 46-ть лет летной работы. 20 000 тыс. часов налета.
Подготовил не мало командиров и вторых пилотов для полетов в любых условиях. Ушел на пенсию в 65 лет. Врачи как “медведя рогатиной приперли “к стенке.
Три вынужденные посадки. Две на одном двигателе. Одна из них на минное поле в Сахаре, и посадка с отказом основной гидросистемой над джунглями в Африканской стране ЦАР.
Авиакомпания ЮТэйр процветает и это душу радует, что я внес какую то лепту в родную авиакомпанию.
Тюмень 2026.